Осколки памяти моей…

В пору самоизоляции, какие только мысли не приходили в голову, одна из них: «Прикроют газету «Слава труду», прикроют», ан нет, вирус оказался слабее электроники. Газета как выходила, так и выходит, получилось, что районка, как та песня, которую не задушишь, не убьешь. А вот читаемая и почитаемая, к тому же щедро оплачиваемая рубрика «Вот, помню, был случай…» явно приболела, захандрила, редко стала появляться на людях, то есть на страницах газеты. А жаль. Подолгу члена нашего клуба покопался в закутках старческой памяти и обнаружил кое-какие осколки воспоминаний. Это не совсем случай, а скорее забавные истории без особого драматизма и накала страстей. Все мягко, душевно, плавно, как те вечера в России, которые упоительны. Судите сами, дорогие читатели. Можете читать, можете не читать. Поехали!

Еду, еду на комбайне

И в продолжение заголовка: «Ходит морем рожь. Открывай, Танюша, тайны, сердце не тревожь». Была такая песня. Давно, но была. Да она и сейчас есть, только где?!
Со своим земляком и пожизненным другом Николаем Сиденко на комбайнах по Калиновским полям мы попоездили немало. Но о Танюшах, Валюшах, Марфушах мало думали, хотя как сказать. Если память подстегнуть, то кое-что и вспомнится, хотя в те давние школьные годы, что могло быть? Да ничего. Комсомольская совесть чиста! До сих пор!
Не буду говорить о нынешних комбайнах, я их видел только на страницах «Слава труду», а вот те советские «монстры» и сейчас перед глазами стоят – РСМ прицепной. На подборе волков его тянул гусеничный трактор или два колесных. И вот представьте экипаж: комбайнер, штурвальный, пара трактористов и мы с Николаем – копнильщики, 6 человек, а если на поле два-три таких агрегата.
Команда молодости нашей работала с утра и до ночи. Конечно, уставали. Иногда так хотелось передышки, а ее мог дать только дождь, но его нет и нет. И вот как-то завиднелась на небе со стороны Марьевки хмурая туча. С какой надеждой весь экипаж поглядывал на нее. Механизатор Михаил Мешков не выдержал: встал на «капитанском» мостике на колени и начал молиться, и вымолил. Брызнул дождь, и получили мы перерыв. Хорошо, что никто не доложил в партком колхоза «Правда», наказали бы христианина по всей строгости, вот такой случай.
Пару слов о нас коптильщиках. Комбайн молотит, зерно накапливается в бункере, а солома – в копнителе, по бокам которого подмостки, на них мы с Колькой с длинными вилами в руках, набралась ёмкость с соломой, нажимаешь педаль, и содержимое в виде копны ссовывается на землю. Все, казалось бы, просто, но очень часто солома не хотела добровольно покидать копнитель (мешала зелень), и тогда мы вилами подталкивали ее, но и это не всегда помогало, а медлить было нельзя, копны на поле должны были ложиться строго в ряд. И тогда комбайнер давал нам знак (большой палец вниз), прыгайте, мол, в копнитель и своим весом выдавливайте кормовую массу. И мы прыгали. Много-много раз. Грубейшее нарушение техники безопасности, сейчас бы мы назвали себя самоубийцами, камикадзе, а тогда… а что тогда? Вверено прыгать – прыгали, смертельный случай.
Вернемся от хвоста агрегата к его изголовью. На том самом «капитанском» мостике, где бил челом атеист Михаил Мешков, состоялась еще одна сценка. Комбайн в движении, в работе, а значит, весь эшелон от трактора до копнителя окутан густым облаком из пыли, половы, пуха осота. Ветра нет, смог никуда не уходит. Едва просматривается контур штурвального Николая Бондаренко. Он что-то вертит в руках, спокойно чем-то занимается. Ремонтирует? Оказывается, он в пылезащитных очках с тремя пальцами на правой руке чистил вареное куриное яйцо, притом всмятку. Ювелирная работа. Справился. Перекусил на ходу… Справедливости ради надо сказать, что кормили нас в пору жатвы отлично. Но захотелось человеку пополдничать, а что антисанитария вокруг, так тогда мы и слова не знали, но теперь надо с полей спускаться в хутор Калиновку.

Богато живём

Люди моего возраста, кто еще на жизненном посту, хорошо помнят, как жили мы в молодости, эти строки для молодых. Калиновка, нижняя, 22 хатенки–мазанки, соломенные или камышовые крыши, подслеповатые окна, плетни. Ни света, ни газа, ни телевизора, ни угля. Интернета и того не было, но были работящие, добрые люди, была неукротимая тяга к лучшему. Это лучшее постепенно, но приходило.
На месте завалюх да лачуг появились дома, пусть и саманные, не из кирпича, но просторные, светлые, с шиферными крышами… Насчет шифера позвольте сделать небольшое отступление. Первая шиферная крыша появилась в соседнем хуторе Будановке. У хозяина осталась пара шиферин, и он покрыл ими дворовый туалет. Возмущались жители всей округи: «Это ж надо, богач какой! Уборную шифером покрыл. Постыдился бы». Невозможно представить, что было бы, если бы в сортире соседи обнаружили золотой унитаз…
Но вернемся под Калиновские крыши, под ними жизнь уже не ютилась, а расцветала постепенно, как бутон тюльпана или розы. В апреле 1961, в пасхальный день, наш хуторок и все другие подсоединили к единой государственной энергосистеме. Затем взметнулись ввысь телевизионные антенны. Построили клуб, магазин, мост через речку Ольховую, на полях появился первый самоходный комбайн СК-3. Богатели, богатели!
Но понятия о богатстве весьма сложное, у каждого свое. Вот тому случайный пример. Односельчанин Алексей Николаевич Попов (дед Алёшка) имел точно такой же саманный дом, как и мой отец, Федор Алексеевич Лознев. Зашел как-то к нам дед Алёшка – проведать, о фронтовых буднях вспомнить. Поговорили с отцом под рюмочку, и гость выдал: «И все же, Федор, я богаче тебя живу, у тебя в доме на всех дверях занавески с одной стороны, а у меня, у меня – с обеих сторон. Обеих! Во!» Отец согласился и налил еще по рюмке, предложив выпить за природное богатство Калиновки – речку Ольховую. Да не обмелеет русло ее!
Кстати, тот первый СК-3 был доверен правлением колхоза сыну деда Алёшки – Григорию. И этим пожилой конюх гордился больше всего. Это было его главным душевным богатством. Вот так…

Этюд от деда Любушки

В той же нижней Калиновке через дорогу от деда Алёшки проживал дед Любушка. Странное прозвище, ведь он по паспорту (хотя их на селе и не было) значился Иван Фомич Партолин, тоже конюх, это важная деталь, именно лошади тогда были главным транспортным средством. На конных санях зимой нас, учеников, возили аж в Кашары, в среднюю школу. Частенько это делал Иван Фомич Любушка. Один из рейсов запомнился как случай, а точнее образная картинка с натуры – этюд. Со стороны Жидовки плавно подъезжали к престинам, подступы к Кашарам. Наш ездовой зачитает процедуру под названием «Давай закурим», приматывает вожжи, снимает рукавицы и запихивает за отворот полушубка. Оттуда же извлекает кисет и стопку квадратных листочков газетной бумаги. Грубыми мозолистыми пальцами сворачивает, послюнявив, цигарку. А мороз под 30! На ресницах иней, и ноздрей лошадок пар… Закурил, и лицо деда подобрело, глаза засветились, сейчас бы сказали: «Кайф». А я тогда подумал: «Какая необходимость по такому морозу ерундой заниматься?» Я не понимал. Лет через 40 понял. И вот как это было. Жарким летним днём с соседями – Юлией Петровной и Александром Андреевичем – собирали в Марьевской лесополосе черную смородину. К концу сбора я обнаружил, что потерял сигареты, целую пачку. И сразу же очень сильно захотелось курить, терпел. Но когда на обратном пути тормознули, решив обмыть урожай, терпение мое лопнуло. Как на беду Андреевич оказался некурящим, а Юлия Петровна тем более… Круг спасения Андреевич все же бросил… Нашел в своем авто кусочек газеты. Я скрутил сигарку, затянулся, как полегчало! Вот такой этюд получился. Не к месту, но скажу… 68 месяцев я не курю.

Позвони мне, позвони

Чувствую, что не укладываюсь в формат, поэтому буду предельно краток… Редакция газеты «Слава труду» когда-то размещалась в хате, которая после реконструкции превратилась в магазин «Магнат». Через дорогу напротив – деревянная постройка, это районная библиотека. В тот давний, но незабываемый летний вечер в хате шёл ремонт. Шофер редакции Владимир Герасимович Сардак красил полы. Начал с углового кабинета редактора. Ну и пусть красит…
В это же самое время мы с коллегой Димой Тараненко находились в библиотеке, повышали свой общеобразовательный уровень… Книги читали одну за другой, едва успевали заку… Ой, не то говорю… Смотрим в окно и видим – маляр в кабинете полы уже покрасил и перешел в соседнюю комнату – отдел партийной жизни. Дима набирает номер телефона редактора. Герасимович (тоже уже весьма…) идет к аппарату, поднимает трубку: «Алло, я Вас слухаю». А в ответ тишина. Конспирация… Покрасил пол в этой комнате, переходит в следующую, опять звонок, он возвращается. Слушает тишину, кое-как закрашивает свои следы на полу. Разов 5 мы возвращали своего товарища к телефонам. Утром все любовались качеством покраски полов и видом телефонов. Они все, включая шнуры, были в коричневой краске от рук «мастера». Шутка? Скорее хулиганство, но тогда это баловство мы называли розыгрышем. Ну вот и все.

А.Ф. Лознев, член Клуба друзей «Слава труду», сл. Кашары.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


доступен плагин ATs Privacy Policy ©
Skip to content